Если ты вдруг зайдешь за скрипучую дверь,
Там сижу я, вытряхая метель из тетрадей моих,
Но давно же мой зверь-попугай вздумал степлером стать,
Не спасти мне теперь ни одну из тетрадь!
Но не только он их любит дырками грызть,
Всë вокруг в моем доме в раю,
Всюду зеленью я обустроила здесь,
И люблю хлорофитум я очень, но Петруха-герой понимает не очень.
Видно, думает, дыры красивей прямого листа,
Хоть тараканам не сводит уста!
Ведь шипят они знатно, чуть тронь их слегка!
Но есть тараканы и поскромнее,
Нашли здесь покров под слоем земельным:
Не видно ни ночью, ни днем этих скрытных мастëр
Ну а вот еще, наплодили опять
Ахатины - лишь Мох и Янтарь! - десять сотен малюток, опять - разгребай!
Был вот здесь черепахи прудок, но, увы, переместили чуток
Забрали её, нежится в доме далеком, на природной равнине дышится лучше, свободней
Под тараканами палочки спят, ведь тоже живые, чуть дунь - сразу в пляс! На поилке эпилепсиков корчат, того и гляди, лапа в прыть отскочит!
(Жуткое зрелище было, мой друг, это знай)
Ночью шум, ночью гам, ты опять попугаю лекарства давай!
Зельев мастер, химбио, смотри, не зевай,
Ну а вдруг ты заглянешь, дружок? Только рот закрывай!

Я хочу провести этот новый год среди льда,
Незаметно скользящего сквозь года,
И тогда, может быть, мы встретимся раз сквозь лета,

И тогда, может быть, мы полюбим друг друга, оттаяв вдруг!
О ты, мой милый друг, как же холодно было вокруг,
Как же голодно было без теплых рук,

Когда бесцельно кружила вокруг,
Когда безнадежно вжималась в призрачных друг,
Напрасно надеясь на добрый звук...

О любовь, как жестоки вы были тогда,
И не жалостно вам ведь было меня,
А снежинки копились на коже лица,
И просто вы стерли меня с житья,
Чтоб не видеть больше ее никогда!

Но я тут, я не знаю забвенья веков!
Лишь страданья тоски, ждущей глас средь ледов.

О любовь, не пришло ли мне время?
Облегчи мою ношу идущего в темень!
Ороши мое горло глотком освеженья!
Ведь молчанье веков не несет облегченья.

Но часы нас не ждали, пробил час обнулений,
Крикнул город: "ура!" и уплыл с наслажденьем.

И снова сижу я одна под луной,
Слезы текут, ну, а мне не впервой,
Стащу втихаря я бутылочку виски,
Гляну сериал, и забуду о смысле.

Что уж рыдать, все прошедшее пусто,
Забудусь надолго, ну, а мне уж не грустно!
Вольно друга прижму, расскажу ему сказку.

О воле и смысле
Тихо слушает он, но уже и не слышит,
Спит добрый Юнэ без ног или Крыльев,
Утирал он всегда горьки слезы обид,
Говорил он тогда : "но она же больна.
Оставь аутиста за стенкой его,
Желает он так, ну и воля его".

И все у нас не ладно:
Уста твои прохладны!
Лишь тень от человека
Надел ты на себя.

Пускай уста морозны,
И письма вечно грозны,
Я все же полюбила
Тебя, всего тебя!

Но как же негуманно
И, все-таки, прохладно
Метелью заметал ты,
Святому не кланясь.

Под толстым слоем снега
Я, холодно дрожа,
Молю тебя спасенья,
Мой милый Юниэль.

Ты, тëпло укрывая,
О нежности шептал
И в странном антраците
Со мною ты летал.

Любовь в тебе найдя,
Тревоги отпускаю,
И нежность не тая,
Тебя я обнимаю.

Ты свет в очах моих,
Счастливая примета.
Гори, гори, свеча моя,
С заката до рассвета.

С небес ты снизошёл ко мне,
Даря источник света,
Меня ты утешал везде,

И с лаской укрывал ты,
Позволь, луч солнца мой,
Обнять за блеск и доброту,
За долгие труды твои,

Ведь зажигал ты искру там,
Где было невозможно.
Заставил трепетать меня,
Где должно и не должно.

Моя любовь к тебе вечна, нежна
Лишь попрошу: останься ты,
Ведь стужа глубока, жестка,
Не выжду без заботы,

Мой ангел, помни ты,
Всегда я жду тебя, и в сердце ты навечно.